Неточные совпадения
И дождалась… Открылись очи;
Она сказала: это он!
Увы! теперь и
дни, и ночи,
И жаркий одинокий сон,
Всё полно им; всё
деве милой
Без умолку волшебной силой
Твердит о нем. Докучны ей
И звуки ласковых речей,
И взор заботливой прислуги.
В уныние погружена,
Гостей не слушает она
И проклинает их досуги,
Их неожиданный
приездИ продолжительный присест.
Манилова проговорила, несколько даже картавя, что он очень обрадовал их своим
приездом и что муж ее не проходило
дня, чтобы не вспоминал о нем.
В первый же
день по
приезде пошел я по разным этим клоакам, ну, после семи-то лет так и набросился.
— Замечать стал еще прежде, окончательно же убедился третьего
дня, почти в самую минуту
приезда в Петербург. Впрочем, еще в Москве воображал, что еду добиваться руки Авдотьи Романовны и соперничать с господином Лужиным.
Вот почему Петр Петрович положил, по
приезде в Петербург, немедленно разузнать, в чем
дело, и если надо, то на всякий случай забежать вперед и заискать у «молодых поколений наших».
Бульба по случаю
приезда сыновей велел созвать всех сотников и весь полковой чин, кто только был налицо; и когда пришли двое из них и есаул Дмитро Товкач, старый его товарищ, он им тот же час представил сыновей, говоря: «Вот смотрите, какие молодцы! На Сечь их скоро пошлю». Гости поздравили и Бульбу, и обоих юношей и сказали им, что доброе
дело делают и что нет лучшей науки для молодого человека, как Запорожская Сечь.
Но он жестоко разочаровался в первый же
день своей службы. С
приездом начальника начиналась беготня, суета, все смущались, все сбивали друг друга с ног, иные обдергивались, опасаясь, что они не довольно хороши как есть, чтоб показаться начальнику.
Возвращаяся чрез Клин, я уже не нашел слепого певца. Он за три
дни моего
приезда умер. Но платок мой, сказывала мне та, которая ему приносила пирог по праздникам, надел, заболев перед смертию, на шею, и с ним положили его во гроб. О! если кто чувствует цену сего платка, тот чувствует и то, что во мне происходило, слушав сие.
Она теперь с радостью мечтала о
приезде Долли с детьми, в особенности потому, что она для детей будет заказывать любимое каждым пирожное, а Долли оценит всё ее новое устройство. Она сама не знала, зачем и для чего, но домашнее хозяйство неудержимо влекло ее к себе. Она, инстинктивно чувствуя приближение весны и зная, что будут и ненастные
дни, вила, как умела, свое гнездо и торопилась в одно время и вить его и учиться, как это делать.
На десятый
день после
приезда в город Кити заболела. У нее сделалась головная боль, рвота, и она всё утро не могла встать с постели.
На другой
день по своем
приезде князь в своем длинном пальто, со своими русскими морщинами и одутловатыми щеками, подпертыми крахмаленными воротничками, в самом веселом расположении духа пошел с дочерью на воды.
На другой же
день по своем
приезде Вронский поехал к ней и, застав одну, прямо высказал свое желание.
«Я совсем здорова и весела. Если ты за меня боишься, то можешь быть еще более спокоен, чем прежде. У меня новый телохранитель, Марья Власьевна (это была акушерка, новое, важное лицо в семейной жизни Левина). Она приехала меня проведать. Нашла меня совершенно здоровою, и мы оставили ее до твоего
приезда. Все веселы, здоровы, и ты, пожалуйста, не торопись, а если охота хороша, останься еще
день».
— Успокой руки, Гриша, — сказала она и опять взялась за свое одеяло, давнишнюю работу, зa которую она всегда бралась в тяжелые минуты, и теперь вязала нервно, закидывая пальцем и считая петли. Хотя она и велела вчера сказать мужу, что ей
дела нет до того, приедет или не приедет его сестра, она всё приготовила к ее
приезду и с волнением ждала золовку.
Вместе с путешественником было доложено о
приезде губернского предводителя, явившегося и Петербург и с которым нужно было переговорить. После его отъезда нужно было докончить занятия будничные с правителем
дел и еще надо было съездить по серьезному и важному
делу к одному значительному лицу. Алексей Александрович только успел вернуться к пяти часам, времени своего обеда, и, пообедав с правителем
дел, пригласил его с собой вместе ехать на дачу и на скачки.
На другой
день по их
приезде пошел проливной дождь, и ночью потекло в коридоре и в детской, так что кроватки перенесли в гостиную.
Она боялась, чтобы дочь, имевшая, как ей казалось, одно время чувство к Левину, из излишней честности не отказала бы Вронскому и вообще чтобы
приезд Левина не запутал, не задержал
дела, столь близкого к окончанию.
На другой
день своего
приезда он поехал с визитом к генерал-губернатору.
Занимаясь с правителем канцелярии, Алексей Александрович совершенно забыл о том, что нынче был вторник,
день, назначенный им для
приезда Анны Аркадьевны, и был удивлен и неприятно поражен, когда человек пришел доложить ему о ее
приезде.
— Спасибо, Аркаша, — глухо заговорил Николай Петрович, и пальцы его опять заходили по бровям и по лбу. — Твои предположения действительно справедливы. Конечно, если б эта девушка не стоила… Это не легкомысленная прихоть. Мне нелегко говорить с тобой об этом; но ты понимаешь, что ей трудно было прийти сюда при тебе, особенно в первый
день твоего
приезда.
— Это совершенно другой вопрос. Мне вовсе не приходится объяснять вам теперь, почему я сижу сложа руки, как вы изволите выражаться. Я хочу только сказать, что аристократизм — принсип, а без принсипов жить в наше время могут одни безнравственные или пустые люди. Я говорил это Аркадию на другой
день его
приезда и повторяю теперь вам. Не так ли, Николай?
На другой
день по
приезде Базарова Катя сидела на своей любимой скамье, и рядом с нею сидел опять Аркадий. Он упросил ее пойти с ним в «портик».
На другой
день после
приезда в Марьино он принялся за своих лягушек, за инфузории, за химические составы и все возился с ними.
Слуга вошел и доложил о
приезде председателя казенной палаты, сладкоглазого старика с сморщенными губами, который чрезвычайно любил природу, особенно в летний
день, когда, по его словам, «каждая пчелочка с каждого цветочка берет взяточку…». Аркадий удалился.
На другой же
день после
приезда г. Беневоленского Татьяна Борисовна, за чаем, велела племяннику показать гостю свои рисунки.
— Ах вы, отцы наши! — воскликнул Софрон, — да как же им худо идти, делам-то! Да ведь вы, наши отцы, вы, милостивцы, деревеньку нашу просветить изволили приездом-то своим, осчастливили по гроб
дней. Слава тебе, Господи, Аркадий Павлыч, слава тебе, Господи! Благополучно обстоит все милостью вашей.
Тут Самгин вспомнил, что у него есть хороший предлог спрятаться от хозяина, и сказал ему, что до
приезда уполномоченных он должен кое-что прочитать в
деле.
Изложив свои впечатления в первый же
день по
приезде, она уже не возвращалась к ним, и скоро Самгин заметил, что она сообщает ему о своих
делах только из любезности, а не потому, что ждет от него участия или советов. Но он был слишком занят собою, для того чтоб обижаться на нее за это.
Несколько
дней спустя после
приезда учителя Троекуров вспомнил о нем и вознамерился угостить его в медвежьей комнате: для сего, призвав его однажды утром, повел он его с собою темными коридорами; вдруг боковая дверь отворилась, двое слуг вталкивают в нее француза и запирают ее на ключ.
Несколько
дней спустя после своего
приезда молодой Дубровский хотел заняться
делами, но отец его был не в состоянии дать ему нужные объяснения; у Андрея Гавриловича не было поверенного. Разбирая его бумаги, нашел он только первое письмо заседателя и черновой ответ на оное; из того не мог он получить ясное понятие о тяжбе и решился ожидать последствий, надеясь на правоту самого
дела.
В тридцати верстах от него находилось богатое поместие князя Верейского. Князь долгое время находился в чужих краях, всем имением его управлял отставной майор, и никакого сношения не существовало между Покровским и Арбатовым. Но в конце мая месяца князь возвратился из-за границы и приехал в свою деревню, которой отроду еще не видал. Привыкнув к рассеянности, он не мог вынести уединения и на третий
день по своем
приезде отправился обедать к Троекурову, с которым был некогда знаком.
Говорят, жители не показывались нам более потому, что перед нашим
приездом умерла вдовствующая королева, мать регента, управляющего островами вместо малолетнего короля. По этому случаю наложен траур на пятьдесят
дней. Мы видели многих в белых травяных халатах. Известно, что белый цвет — траурный на Востоке.
На последнее полномочные сказали, что дадут знать о салюте за
день до своего
приезда. Но адмирал решил, не дожидаясь ответа о том, примут ли они салют себе, салютовать своему флагу, как только наши катера отвалят от фрегата. То-то будет переполох у них! Все остальное будет по-прежнему, то есть суда расцветятся флагами, люди станут по реям и — так далее.
Бог знает, когда бы кончился этот разговор, если б баниосам не подали наливки и не повторили вопрос: тут ли полномочные? Они объявили, что полномочных нет и что они будут не чрез три
дня, как ошибкой сказали нам утром, а чрез пять, и притом эти пять
дней надо считать с 8-го или 9-го декабря… Им не дали договорить. «Если в субботу, — сказано им (а это было в среду), — они не приедут, то мы уйдем». Они стали торговаться, упрашивать подождать только до их
приезда, «а там делайте, как хотите», — прибавили они.
Я не уехал ни на другой, ни на третий
день. Дорогой на болотах и на реке Мае, едучи верхом и в лодке, при легких утренних морозах, я простудил ноги. На третий
день по
приезде в Якутск они распухли. Доктор сказал, что водой по Лене мне ехать нельзя, что надо подождать, пока пройдет опухоль.
На другой же
день по
приезде он обошел весь город.
Значит, месяц, целый месяц это
дело велось в глубокой от него тайне до самого теперешнего
приезда этого нового человека, а он-то и не думал о нем!
Не понимал я тогда ничего: я, брат, до самого сюда
приезда, и даже до самых последних теперешних
дней, и даже, может быть, до сегодня, не понимал ничего об этих всех наших с отцом денежных пререканиях.
Только впоследствии объяснилось, что Иван Федорович приезжал отчасти по просьбе и по
делам своего старшего брата, Дмитрия Федоровича, которого в первый раз отроду узнал и увидал тоже почти в это же самое время, в этот самый
приезд, но с которым, однако же, по одному важному случаю, касавшемуся более Дмитрия Федоровича, вступил еще до
приезда своего из Москвы в переписку.
Воротился же тогда Иван Федорович из Москвы уже на пятый только
день после смерти родителя, так что не застал и гроба его: погребение совершилось как раз накануне его
приезда.
Но он к ним зашел лишь на четвертый
день по
приезде и, прочтя телеграмму, тотчас же, конечно, сломя голову полетел к нам.
В первый раз после катастрофы он видел его и говорил с ним сейчас же в первый
день своего
приезда, затем посетил его еще раз две недели спустя.
Столь роковой
приезд этот, послуживший началом ко стольким последствиям, для меня долго потом, почти всегда, оставался
делом неясным.
Дело в том, что хоть московский врач и брал за визиты не менее двадцати пяти рублей, но все же некоторые в нашем городе обрадовались случаю его
приезда, не пожалели денег и кинулись к нему за советами.
Комната Нехлюдова была не занята, но не убрана, и от сундуков проходы к ней были трудны, так что
приезд Нехлюдова, очевидно, мешал тем
делам, которые по какой-то странной инерции совершались в этой квартире.
Он решил покончить это
дело сейчас же, в этот свой
приезд.
Всё это так неприятно своим очевидным безумием, которого он когда-то был участником, показалось Нехлюдову после впечатлений деревенской нужды, что он решил переехать на другой же
день в гостиницу, предоставив Аграфене Петровне убирать вещи, как она это считала нужным, до
приезда сестры, которая распорядится окончательно всем тем, что было в доме.
— Они каждый
день присылали узнавать о
приезде.
Дела шли своим чередом, как вдруг однажды перед началом нашей вечерней партии, когда Надежда Васильевна и Анна Васильевна наряжались к выходу, а Софья Николаевна поехала гулять, взявши с собой Николая Васильевича, чтоб завезти его там где-то на дачу, — доложили о
приезде княгини Олимпиады Измайловны. Обе тетки поворчали на это неожиданное расстройство партии, но, однако, отпустили меня погулять, наказавши через час вернуться, а княгиню приняли.
В один из таких
приездов ему доложили, что уже три
дня ходит какой-то чиновник с кокардой и портфелем, желающий говорить лично «только с самим» по важному
делу, и сейчас он пришел и просит доложить.